Виталий Амурский
451° по Фаренгейту в Москве,
или
О восстановленном из пепла
парижском журнале
В Париже, в старейшем не только во Франции, но и в Европе, русском книжном магазине «Les Editeurs Réunis», на прилавке можно увидеть журнал «Вестник русского христианского движения» № 215 (2022).
Что же в этом удивительного, возможно, спросит читатель, знающий, что к настоящему времени вышли уже номера 216-й и 217-й? Удивительно то, что он явился как бы Фениксом, возрождённым из пепла: именно этот номер, отпечатанный в России, был почти полностью уничтожен вскоре после своего появления на свет – уничтожен по распоряжению не какого-то тёмного, неграмотного мужика, а человека реально просвещённого – кандидата исторических наук Виктора Александровича Москвина, директора московского Дома русского зарубежья им. А.Солженицына, который в постперестроечные времена взял на себя технические обязанности по выпуску этого (ранее эмигрантского) издания и его распространения в стране.
Принимал ли решение своё директор (он же, кстати, руководитель основанного в 1991 году как филиал парижского издательства «YMCA-Press», а в 1997 году реорганизованого в закрытое акционерное общество издательства «Русский путь») один? Не знаю. Не уверен. Фантазировать на данную тему не стану. Так или иначе, надеюсь, что детали этого совершено чудовищного, достойного сталинско-гитлеровских времён действа станут достоянием гласности в будущем.
Что же всё-таки произошло? Почему вдруг в центре, говоря условно, официальных в РФ хранителей истории русской эмиграции, возникла паника, вызвавшая желание ликвидировать тираж уже отпечатанного журнала? Ответ простой: опубликованная в этом злополучном номере статья протоиерея, писателя, богослова, настоятеля храма Всех скорбящих в радости в североитальянском городе Брешиа Владимира Зелинского «Тяжкий млат» (об изданном в 2021 году трёхтомнике московского издательства Эксмо «История России. ХХ век» под ред. А.Б.Зубова).
Вглядываясь в минувшие века через страницы этого труда, он, – чуткий читатель – словно неожиданно для самого себя, задался вопросом: «...а начало нынешнего ХХI, чем для России запомнится?».
И дал такой ответ: «А тем, что явился вороватый чекист (в том смысле чекист, в котором без определения он появляется в последней строке стихотворения Юрия Домбровского), непонятно откуда взявшийся, никем ни на одну самую малую должность никогда не избранный – и вдруг сразу катапультированный на самый верх, причём навсегда. При этом для большей части страны он теперь – «наше всё», знамя, имя, само цветение России. Она, эта часть, ликует по-полежаевски: «ура, ура, нас сечь пора!»; какие там ещё честные выборы, и слов таких русофобских знать не хотим!..» (стр. 266)
Можно, конечно, вообразить, что пережил, обнаружив подобное в «своём» подопечном издании исключительно чуткий к веяниям времени в стране, имеющий опыт жизни в ней в советское время В.А.Москвин!.. Представить не трудно, как схватился он за голову, поняв, какую «крамолу» пропустил в журнале часть тиража которого уже ушла подписчикам...
А автор, размышляя об ударах прошлого (революции, войн, смерти Сталина и пр.) продолжал: «Мы живём в эпоху другого страшного удара, который вот сейчас на глазах происходит. Он уже разделил нас на тех, кто употребляет преступное слово «война», и тех, кто твёрдо стоит за патриотическое «спецоперация». У слов разные смыслы; война может быть только с другой страной, с чужим народом, спецоперация – она против своих, но таких, кто хуже чужих, ибо смеют нас не любить.
Удар пришёлся по плачущим: одни – о сравненных с землёю городах, другие – о судьбе русской культуры, погибающей в «нашей», просто обязанной нашей быть Украине. Раздел прошёл на желающих поражения своей стране и на жаждущих её триумфа. На «влюблённых в войну», по выражению Сокурова, и её ненавидящих. На живущих ею и никакой войны вообще не замечающих. Он, кажется, и небо разделил: половина его принимает православные молитвы за одну победу, а другая половина – за совсем другую, но тоже очень православную.
Бесконечный список разделений, которые проходит по всем слоям – студентам, электронщикам, бизнесменам, блогерам, артистам, шоферам, продавцам, попам, поэтам, прозаикам, иногда даже солдатам в одном танке. Разве что по членам Думы тот раздел не проходит, но это лишь на время, пока они думают строго в соответствии с должностью» (стр. 268).
Прямо, чётко, без виляний – браво, мысленно говорил я автору, читая его строки. Строки, которые, отмечу, писались очевидно не человеком с холодным сердцем, но с сердцем, полным боли за происходящее в нынешние времена в стране с которой так или иначе многих из нас связала судьба. Связала уже хотя бы тем, что мы родились в ней, жили и дышали её воздухом...
Между тем, довелось мне услышать мнение о том, что, распорядившись сжечь 215-й номер «Вестника», В.А.Москвин, дескать, пошёл на такой шаг исключительно для того, чтобы не вызвать гром и молнии сверху, не подставить под удар существование самого Дома русского зарубежья. Что ж, помня – дорога в ад вымощена благими намерениями – исключить такой «благородный» вариант нельзя. Однако, если бы власти решились на это, то ответственность за акт мракобесия легла бы на них, а совесть руководителя Дома русского зарубежья осталась чистой. Но этого не случилось, и рассуждать о том, что было бы или могло быть, теперь лишено смысла.
Чёрное дело сделано.
Да, конечно, как об этом когда-то напоминал Рэй Брэдбери, при 451° по Фаренгейту бумага воспламеняется, однако слова Михаила Булгакова, вложенные им в уста Воланда: «Рукописи не горят», мне представляются более важными. Более точными. Потому и выпуск в бумажном виде уничтоженного в Москве, но выпущенного вне России журнала (под редакцией Татьяны Викторовой) – событие, на мой взгляд, своего рода, знаковое. Знаковое и потому, что с этого №215, как в доперестрочные времена, журнал стал не только готовиться, но и печататься в Европе, между которой и путинской Россией вновь возникла стена. Ещё не такая, как была в Берлине, но по существу схожая с нею, и перспектива, что более мрачные времена ещё впереди не лишена смысла.
Возвращаясь же к восстановленному из пепла «Вестнику», и поздравляя всех тех, кто принимал участие в этом, кому он дорог и важен самим фактом своего существования, я всё же не могу не выразить сожаления по поводу того, что в перепечатанном выпуске не оказалось добавлено хотя бы несколько слов о его погибшем предшественнике.
Такая метка (справка) явилась бы весьма полезной для будущих историков, которые будут зани-маться нынешними временами идущей семимильными шагами реставрации тоталитаризма и милитаризма России, разными конкретными случаями сопротивления этому безумию.