Евг. Левченко
Смердяковы, патриарх и Еврокомиссия
Еврокомиссия – высший орган исполнительной власти ЕС – сформировала очередной пакет санкций в отношении России. Помимо прочего в этом списке имеется пункт о запрете въезда в Евросоюз россиянам – участникам войны в Украине. Об этом заявила председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен.
Мера очевидная. Но едва ли продуктивная. Говоря юридическим языком, возбудить по этому решению исполнительное производство будет практически невозможно. Сама эта мера Еврокомиссии свидетельствует о крайне неглубоком представлении европейцев о российской действительности. Дело в том, что упомянутые участники войны представляют собой самую маргинальную, едва не первобытную, часть российского общества. Эти лица, как правило, никогда прежде не испытывали потребности побывать где-то вне родимой Ивановской и уж тем более у них не возникнет позыва воочию увидеть шедевры треченто-кватроченто после лет, проведенных на войне незнаменитой. Для них эта мера – как запрет кроту любоваться радугой.
Но вот кого действительно решение Еврокомиссии могло бы хорошо пронять, так это всяких прячущих тело жирное по тылам вдохновителей, пропагандистов войны или просто каких-нибудь агрессивно-сочувствующих. Таковых несоизмеримо больше, чем собственно окопников: кто-то неизменно голосует «за» совершаемое российской властью преступление, кто-то изо дня в день брызжет ядовитой шовинистской слюной из телевизора, кто-то строчит на всех доступных ресурсах филиппики в адрес бесчисленных врагов нашего многострадального народа-богоносца, кто-то волонтерит – «для пацанов!», кто-то доносит на подозрительных конформистов. И вот среди этой-то категории немало тех, кто непостижимым образом совмещает животную ненависть к порочному западу и хамское своевольное право осчастливливать периодически этот неизменно ненавистный запад своими высокими визитами.
Автору заметки смолоду запал в память забавный эпизод, – лет тридцать с лишком, пожалуй, назад съемочная группа какой-то новостной программы вела репортаж из Шереметева и в кадр, видимо случайно, попал поэт Куняев – известный патриот из патриотов, – он возвращался из заокеанского вояжа. Но не налегке отнюдь. Из порочной, враждебной, треклятой Америки он заодно прихватил целый воз произведений капиталистической промышленности: сгорбившись, как откатчик породы в шахте, поэт толкал впереди себя гору коробок с логотипами знаменитых мировых брендов, пробуксовывая ботинками по глянцевому полу.
Вот так бесчисленные российские патриоты – поэты, волонтеры, депутаты, пропагандисты, другие верноподданные клакеры, – костеря и проклиная запад, преодолевая праведное отвращение к нему, тем не менее почему-то едут и едут в этот мрачный, нечестивый, богомерзкий жупел. А иные даже обзаводятся там собственностью. И они в большинстве своем, получается, не подпадают под санкции Еврокомиссии, потому что непосредственно в военных преступлениях не участвовали. Это напоминает коллизию с убийством Федора Павловича Карамазова: собственно лишил жизни отца никчемный Смердяков, но вдохновил его, побудил, обосновал это «правое дело» брат Иван. Так кто же истинный преступник?
И разве справедливо, что санкции Еврокомиссии адресуются убогим смердяковым, у которых никогда не было и не будет ни желания, ни возможности куда-то выехать из своего безнадежного захолустья, но при этом, по существу, оставляется беспрепятственная перспектива разъезжать по европам «интеллигентным» иванам? Редко кому из последних запад назначает персональные санкции – таких можно сосчитать по пальцам.
Например, в этот последний санкционный пакет персонально попал и обзавелся отныне клеймом persona non grata патриарх Кирилл, – с формулировкой: за то, что он «последовательно оправдывал захватническую войну России против Украины и высказывался в ее поддержку». Удивительно, что это сделано лишь на пятом году его «последовательной» поддержки самой масштабной и кровопролитной в XXI веке агрессии.
Но сколько в эрпецеанстве осталось «ястребов» в рясах, помимо предводителя, которые ровно так же оправдывают и поддерживают эту захватническую подлейшую войну, причем не испытывают при этом ни малейших, хотя бы моральных, издержек, – да практически весь клир священный! Захотели пастыри добрые развеяться от трудов непосильных, скажем, в паломничестве на экзотичном Афоне – пожалуйста! в комфортном итальянском Бари – пожалуйста! Про Иерусалим и говорить не приходится, – туда и виза не нужна. И мчат они по «святым местам» целыми соборами поместными! – только камилавки свои высокие придерживают!
В церкви Кирилла установлен жесткий порядок: кто хотя бы осторожно, деликатно порицает войну, немедленно запрещается в служении, а то и извергается из сана, как это произошло с отцом Алексеем Уминским. Таких репрессированных священников за время войны в эрпецеанстве оказалось порядка… пятидесяти человек. Всего же в этой структуре, включая зарубежные приходы, насчитывается около сорока тысяч божиих ратников. Следовательно, практически ко всей церкви можно применить кирилловскую санкционную формулировку и отказывать всем клирикам в паломничестве по «святым местам» уже только потому, что они прямыми ли заявлениями или покорным, раболепным молчанием солидаризируются со своим «святейшим».
Равным образом это относится и к иным мирским сообществам. Например, союз писателей России еще с четырнадцатого года истинно «последовательно оправдывал захватническую войну России против Украины и высказывался в ее поддержку», – эта кирилловская формулировка будто для них самых писана! Писательские кабинетные полководцы, кроме того, что они письменно бомбардируют, испепеляют, изничтожают украинцев, а с ними заодно и их западных союзников, кроме того, что откровенно вывесили зловещую «Z» над входом в правление СПР на Комсомольском проспекте в Москве, еще и отряжают на бой отдельных пересветов из своих рядов: вы служите, мы вас подождем!
Так вот с точки зрения Еврокомиссии, «дикие гуси», на штыки сменившие перо и отправившиеся в широкие украинские степи руку правую потешить – заслуженно объявляются преступниками, для которых въезд в Европу теперь закрывается, а снарядившие их жопатые писательские бонзы, как падальщики издали наблюдающие за кровопролитием и истекающие зловонной старческой слюной в предвкушении нежной мертвечины, остаются как будто безгрешными, непорочными, неподсудными, – они же не участники войны! И даже на оккупированную территорию не ступали. И вообще они по писательской своей природе – гуманисты и миротворцы.
Вот это все следовали бы учитывать Еврокомиссии. А иначе ее «пакеты санкций» останутся бесплодным сотрясанием воздуха, пшиком.