пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ     пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ!

Виталий Амурский    

 

                                                      ОЖОГИ ФЕВРАЛЯ                              

                           

Страшным оказался минувший февраль. Деспотом (президентом назвать его я не в состоянии) был подло убит один из самых достойных, сильных, принципиальных его оппозиционеров. Лезвие Дамоклова меча опустилось ещё ниже над находящимся в заключении Владимиром Кара-Мурзой, над другими томящимися в тюрьмах и лагерях сторонниками свободной демократической России. Из-за нехватки оружия и боеприпасов, которые щедро обещали, однако не прислали и половины обещанного, США и европейцы, Украине к третьей годовщине российской интервенции не удалось не только начать контрнаступление, но и пришлось оставить Авдеевку, испытать очередные огромные трудности при защите тысячекилометровой линии фронта на востоке. Таким образом, сообщения об усиливающемся терроре внутри самой России, вкупе с новостями из обороняющейся Украины, образовали фон мрачный, серо-туманный, совершенно неопределённый.

 

Творческая, артистическая интеллигенция России, которая в прошлом иногда напоминала власти о недопустимости того или иного акта исчезла. Её больше нет. У власти находится шпана, в пространстве массовой информации всё в руках кучки толкающихся и похрюкивающих у кремлёвского корыта свиней. Страна во многом стала похожа на бабу из Ростова-на-Дону, возмущающуюся тем, что там открыли памятник печальному юмористу (который, якобы, был русофобом) Михаилу Жванецкому.

 

К счастью, в столице и Санкт-Петербурге, а также во многих городах страны, нашлись люди, которые, не смея открывать рты о преступной войне против Украины, всё же решились поставить свои подписи в поддержку кандидата на пост главы государства умеренного оппозиционера Бориса Надеждина (понятное дело, не имевшего реально никаких шансов на это), а после сообщения об убийстве Алексея Навального отправиться с цветами к знаковым местам, напоминающим о преступлениях сталинского режима... В Москве, к примеру, – к Соловецкому камню близ Лубянки, к Стене скорби на проспекте Сахарова... Нашлись и преодолели страх, хотя там и в других местах, у стихийных мемориалов в честь Навального, их ждали полицаи, спецназовцы и агенты в штатском – ждали оскорбления, физические и словесные, штрафы или аресты.

 

Собственно говоря, именно в контексте этих событий и писались эти стихи, продолжившие цикл «Мозика чёрных дней». 

                                                                              

                                                     

                                             Убитому в колонии №3 «Полярный волк»

                                                              Алексею Навальному

 

                                                  В той Москве, где я тоже когда-то рос, 

                                                  Нынче каждый закат как ожог,

                                                  А теперь средь фото твоих – от роз

                                                  Покраснел снежок.

 

                                                  Был бы ближе – тоже б принёс,

                                                  Разве ж в мыслях их там кладу,

                                                  Будто слыша как фсинский пёс

                                                  Ещё воет в твоём аду. 

 

 

                                                   В Кремль. Временщику

 

                                                    В синяках тело зэково,

                                                    Как с распятия.

                                                    Посмотри, палач, в зеркало

                                                    На себя, спятившего.   

 

 

                                            Думая об оставленной врагу Авдеевке

 

                                       Небо хмурое, как и всё теперь... 

                                       Ветер северный, впрямь, – наждак.

                                       То ли заморозки, то ли оттепель,

                                       То ли вовсе нечего ждать.

 

                                       Лишь печальнее и тревожнее

                                       Бег теней и полутеней,

                                       И Европа, как конь стреноженный,

                                       С волчьей стаей наедине.