пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ     пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ!

Моисей Борода

„Вперёд в будущее“ или „Как нам обустроить Газу“.

 

O статье «Владимир Свирский. Воспоминания о будущем. Израиль. Вчера, сегодня, завтра»

Уважаемый г-н редактор, спасибо за предложение откликнуться на статью Владимира Свирского. То, что будет сказано ниже – это не замечания, а, скорее вопросы по поводу предлагаемого автором проекта послевоенного устройства Газы, цель которого, как я понимаю, обеспечить Израилю достаточно прочный мир – или как минимум минимизировать опасности, исходящие из этого региона.

Рассматриваемая статья – далее будем называть её проектом, поскольку она имеет ряд признаков проекта – основана на трёх утверждениях:

  1. Скорый конец войны Израиля с ХАМАСом
  2. За концом войны может (должен?) последовать трансфер (части) арабского населения Газы в более благоприятные страны – под контролем Израиля над трансферируемым контингентом. Трансферируемым будет предложена финансовая помощь.
  3. На время перехода от войны к мирной жизни в секторе Газа его территория Сектора Газы должна и дальше находиться под контролем Израильской армии – до тех пор, пока в секторе Газа не начнут нормально функционировать органы управления территорией, системы жизнеобеспечения гражданского общества и не начнёт зарождаться и само гражданское общество.

Статья открывается более чем значимой фразой, сразу вызывающей в памяти знаменитое „Гром победы, раздавайся!“ или что-то в этом роде: „В скором времени Война Израиля с ХАМАСОМ в секторе Газа закончится.“

Здесь сразу возникает вопрос даже не „откуда у автора такая уверенность“, а „что, собственно, автор понимает под выражением ´война закончится´“.

У любой войны есть, как известно, несколько альтернативных исходов:

(а) военный разгром противника. Война заканчивается подписанием противником акта о (безоговорочной) капитуляции и временной оккупацией территории этого противника. Возможность для противника восстановить свой военный потенциал и попытаться с новыми силами взять реванш купируется условиями капитуляции и тем, что страна временно переходит под управление победителя(ей). Одной из целей оккупации является перевоспитание населения противника с целью подавить привычный или навязанный ему прежней властью дух милитаризма и привить ему демократические ценности. Классический пример – Германия и действия западных оккупационных властей. Союз нерушимый республик свободных, имел, конечно, другие виды на завоёванную страну – но это уже другая история.

(б) доведение противника до ситуации, когда он понимает, что дальнейшее сопротивление может закончиться оккупацией его территории, и заключает с другой стороной мирный договор, нередко с территориальными потерями – как это было с Финляндией, на которую напал Советский Союз, в марте 1940-го.

(в) ситуация, когда обе стороны начинают в определённый момент понимать, что продолжение войны истощает их ресурсы и победа одной или другой невозможна, и заключают друг с другом мирный договор.

Общим для всех перечисленных категорий является то, что воюющие стороны представляют собой государства в классическом понимании этого слова.

К какой же из этих категорий можно отнести войну Израиля с ХАМАСом?

Ответ: ни к какой.

Совершенно независимо от того, какие государства считают или не считают ХАМАС террористической организацией, он не является ничем другим. О каком же мирном договоре с кем можно тогда говорить? Кто будет отвечать за соблюдение такового, но прежде всего – кто будет его подписывать? Чем могут быть результаты „быстрого конца“ этой войны? Полным разгромом ХАМАСа как военной силы, так чтобы угроза Израилю из Газы была устранена? А как быть с находящимися в израильских тюрьмах „героями“ 7-го октября, часть которых выйдет по обмену на заложников? Они ведь „вольются в ряды борцов“. Всё это - вопросы.

Но это, так сказать, теоретический аспект проблемы. Можно ведь сказать: «Ладно. Победим – разберёмся». Практический же вопрос: как можно это сделать „в скором времени“?

Когда заявления „до победного конца“ делаются руководителем страны – это понятно. Невозможно держать страну в напряжении, когда каждый новый день может принести – и приносит – новые и новые жертвы. Но когда начинаешь задумываться над тем, насколько реальна быстрая победа и чем она вообще может быть, понимаешь сложность задачи.

Продуманной атакой 7-го октября ХАМАС обеспечил себе – пока, во всяком случае, козырную карту: заложники. Карта эта обеспечивает террористам возможность торговаться, выставлять Израилю требования – в том числе и заведомо неприемлемые – добиваться приостановки военных действий, поставок гуманитарных грузов, которые ХАМАСом используются для его целей - что он делал в недавнем прошлом. Израиль был вынужден всё это время, да вынужден и сейчас вести войну,  которая определяется двумя если и не противоположными, то во всяком случае не согласованными между собой целями.

Как говорит бывший руководитель отдела Моссада по делам пленных и пропавших без вести, Рами Игра: мы находимся в очень и очень сложной ситуации, что касается похищенных. В это уравнение нужно добавить еще одну вещь – подчинение желаниям ХАМАСа, оно имеет большое значение. На мой взгляд, такое подчинение окажет катастрофическое значение для дальнейшего существования государства Израиль в том виде, в каком мы его знаем. Если бы ХАМАС требовал от нас разумной цены за возвращение заложников, то это одно дело, но ХАМАС ясно говорит: „Прекратите войну, уйдите из Газы, дайте нам международные гарантии продолжения правления в Газе, освободите всех убийц, в том числе устроивших резню в октябре“. (https://www.7kanal.co.il/news/258968 „Подчинение желаниям ХАМАСа – катастрофа для нашего существования”)

Может быть, с уничтожением верхушки ХАМАСа в Газе – например Яхья Синвара – ХАМАС станет более сговорчивым? Или это сделает штурм Рафиаха (против которого уже высказалась „мировая общественность“ в лице Жозепа Борреля, Верховного представителя ЕС по иностранным делам и политике безопасности; соответствующим образом прореагировала и администрация Белого Дома)? Учитывая, что операция уже началась ударами ЦАХАЛа по окрестностям Рафаха (https://www.rua.gr/news/european-news/vojna-v-izraile/60957-izrail-na-rastyazhke-posledstviya-shturma-rafakha-mogut-okazatsya-krajne-sereznymi.html), можно ожидать, что ХАМАС действительно станет более сговорчивым. Да, ситуация для ХАМАСа становится постепенно более напряжённой, и успешно проведенная 13. февраля операция по освобождению заложников позволила освободить двух человек, и одновременно ликвидировать минимум пятьдесят (по другим оценкам сто) террористов ХАМАСа - но... до конца войны, до полного разгрома ХАМАСа, после которого он не сможет восстановиться как военная сила, остался не один день.

Важной козырной картой ХАМАСа является огромная сеть тоннелей – по некоторым оценкам существенно превышающая 500 километров – с ответвлениями, сетью коммуникаций и прочим, многочисленными замаскированными выходами для вылазок террористов и пусков ракет. О том, что эта сеть может быть разрушена в обозримом или тем более в скором времени, вряд ли можно говорить. Не говоря уже о том, что бои в условиях городской застройки всегда тяжелы, Армия Обороны Израиля вынуждена вести борьбу с террористами на земле и под землей.

Вспомним в этом плане, чего стоило Советскому Союзу вести после окончания войны борьбу с украинским сопротивлением советской реоккупации Западной Украины и с „лесными братьями“ («партизанами-воинами свободы») во вторично оккупированных в 1944-м году Эстонии, Латвии и Литве. Война эта продолжалась в самой активной стадии до 1952-года – при абсолютном превосходстве СССР в военной силе – но это не было её концом. Ещё до 1978-го года (!), в последней своей стадии, против т.н. советской власти боролись отдельные партизаны, не смирившиеся с оккупацией их родины. А ведь у украинского сопротивления, как и у „лесных братьев“, не было такой разветвлённой системы тоннелей (украинские схроны, например, были эффективны, и число их – около 10.000 (!), как и серьёзность их устройства, включая маскировку, показывает масштаб сопротивления). Но с 500-километровой (по другим данным – 750-километровой) системой тоннелей ХАМАСа – никакого сравнения). И если даже при этой системе борьба, которую советский союз вёл со всей ожесточённостью, потребовала нескольких лет,  можно себе представить, какую сложность создаёт для военных операций „метро Газы“.

Но и это ещё не всё. У ХАМАСа есть в колоде и другая козырная карта: т.н. „мирные палестинцы“ , в большинстве своём приветствующие события 7-го октября: для них это не только победа ХАМАСа в войне с Израилем, но и победа ислама над миром особо ненавидимых неверных – евреев. Победа, за которой должна последовать, вторая, третья и т.д.

И пусть сегодня дело выглядит уже совсем не так победно, как в начале, но это начало БЫЛО, и им смогут воодушевляться следующие „борцы“ – или следующие поколения „борцов“, помня слова Пророка: „Не настанет Час этот [Судный день], пока вы не сразитесь с иудеями, и пока камень, за которым будет находиться иудей, не скажет: „О мусульманин, за мной (скрывается) иудей, убей же его!” („Энциклопедия хадисов“, Хадис, переданный Аль Бухари и Муслимом https://hadis.uk/xadis-ne-nastanet-chas-etot-poka-musul/15207/ Другие  версии аналогичны по смыслу)

Но и это ещё не всё. ХАМАС и стоящие с (за) ним „борцы за свободу Палестины от реки до моря“ чувствуют поддержку ООН, других организаций, десятилетиями шельмующих Израиль, обрушивающих на него поток гневных резолюций – и это посыл ХАМАСу, ООП, „Исламскому джихаду“ и другим: „Мы – с вами“.

В этом плане участие сотрудников UNRWA (организации, наделённой огромным бюджетом для помощи „палестинским беженцам“ любого поколения, статус передаётся по наследству!) в резне 7-го октября – не случайный факт, но естественное продолжение политики поддержки борцов против Израиля. И скандируемые демонстрантами со всем пылом ненависти лозунги „от реки до моря...“ – это переведенные с дипломатического языка на язык толпы резолюции, осуждающие „израильских оккупантов“, и повторяющие мантру о „двух государствах для двух народов“. Обе эти инстанции – неистовствующая толпа и респектабельная дипломатия – выражают простую идею: „Israel, verrecke!“ (Сдохни, Израиль) или „Juda, verrecke“ (Сдохни, еврей!)

Таковы козырные карты врагов Израиля. Так о каком же СКОРОМ конце войны с ХАМАСом может идти речь?

Если автор статьи „Сектор Газа. Воспоминания о будущем...“ имел в виду требуемое „мировой общественностью“ и администрацией США прекращение военной операции ЦАХАЛа в Газе – что ж, это МОЖЕТ состояться. Но это было бы – да простят мне читатели это моё субъективное мнение – поражением Израиля.

Даже приостановка военных действий на две недели дала бы ХАМАСу возможность пополнения контингента, перегруппировки, получения оружия, в том числе и ракет (разве эти каналы перекрыты?)

Это что касается тезиса Владимира Свирского о близком конце войны.

Теперь о его переселенческом проекте.

Цитирую: „СУТЬ ПРЕДЛОЖЕНИЯ: Создать „АРАБСКИЙ НАТИВ“ (разумеется, условное название) для помощи арабскому населению сектора Газа, желающему на добровольных началах переселится в другие, более благоприятные для жизни страны.“

Тут возникает несколько вопросов.

Почему арабское население сектора Газа, которое считает Газу так или иначе своей территорией – почему это население захочет уйти в другие, „благоприятные для жизни“, страны, оставив плацдарм кровному врагу – вместо того, чтобы, оправившись от военного поражения либо вновь попытаться „сбросить евреев в море“, либо просто подождать, пока Израиль, воюя на три фронта (недобитый ХАМАС, Хезбалла, хуситы), ослабеет?

Что должно подвигнуть этих людей, десятилетиями с младенчества воспитывавшихся на ненависти к Израилю, на мысли, что на его – его! его! его! – земле живут присвоившие эту землю чужие, которых надо не просто изгнать, а уничтожить – что должно этих людей подвигнуть уступить этим ненавистным чужим свою землю?

„Подъемные деньги“ (одна из частей предложенного Владимиром Свирским проекта)? „Бесплатная доставка в страны миграции“? (оттуда же).

Перефразируя Жаботинского («Железная стена»): „Если бы даже можно было уговорить арабов Газы, будто для них Газа только маленькая, несущественная окраина, то и тогда для Газа осталась бы их единственной родиной, частью их Палестины, опорой их собственного национального существования“.

И ещё одна цитата – без перефразирования (Михаил Липкин. Сто лет назад и обратно: мнения и слова, дела и результаты. Лехаим 13.10.23 https://lechaim.ru/academy/sto-let-nazad-i-obratno-mneniya-i-slova-dela-i-rezulytati/): „Я проезжал через Газу четверть века назад, на автобусе из Иерусалима в Каир и обратно. Тогда в Рафахе, на границе, поражал контраст между еврейской стороной — возделанные поля, пальмы, словно солдаты в строю, хлопковые плантации — и египетской: пустые пространства грязно‑желтого цвета, из промышленных сооружений только нефтепровод вдоль трассы, возле дороги — египетские ребятишки, восторженно приветствующие проезжающий автобус, хотя ходит он здесь каждый день… Угадайте с одного раза: по какому пути направило Газу ее арабское руководство после ухода евреев? Сохранить и развить то, что было сделано Израилем, или стать беднее египетской приграничной провинции, а на жизнь добывать террором и жалостливой риторикой, в которой давно уже смещены все понятия и термины?

Так почему же „мирное арабское население“ после ухода Израиля с этой территории, не пошло по пути материального благосостояния, а выбрало путь ХАМАСа, этому благосостоянию обратный?

Что им предложил ХАМАС? Перефразируя известную фразу Хомейни, не „снижение цен на дыни“, а воплощение мечты сбросить евреев в море. Почему же они должны изменить этой своей с детства воспитанной цели? И отказ от этой цели должны компенсировать им „подъёмные деньги“? (Кстати, было бы любопытно узнать, за какую чечевичную похлёбку в её денежном выражении арабское население Газы готово было бы, по мнению автора проекта, продать своё первородство?)

Но это одна сторона вопроса о „добровольном переселении „арабского населения сектора Газа... „в другие, более благоприятные для жизни страны“.

Допустим на минуту, что всё написанное выше о готовности этого населения переселиться неверно, и оно готово сделать это „хоть завтра“. Жених, так сказать готов на сто процентов. Ну а принцесса – т.е. „другие, более благоприятные для жизни страны“?

Начнём со стран, где переселяемые принадлежат той же религии, что и страна, куда они „хоть завтра“ готовы переселиться. Учтём при этом, что их уже в арабских странах более двух с половиной миллионов (около 70% в одной Иордании). Возьмём наугад несколько таких стран, которые для переселяемых „более благоприятные для жизни“. Египет, Сирия, Объединённые арабские эмираты, Саудовская Аравия.

Первый вопрос: в качестве кого они могут быть приняты в этих странах?

В качестве (будущих) граждан? Но ведь, как известно, Лига арабских государств приняла ещё в 1952-м году решение, НЕ предоставлять гражданство палестинским беженцам. Причины и не скрывались, и остаются такими. (Иордания, правда, не подчинилась этому решению, но это – единственное исключение). А если так, каковы предпосылки, что эти поселенцы получат право на обучение, работу, медицинское обслуживание, пособие,  социальное жильё – в качестве НЕ граждан? И как на это посмотрит коренное население?

Это ведь не европейские страны, не, например, Германия, куда можно по (идиотическому, если не хуже) решению правительства впустить сотни тысяч беженцев, предоставить им все социальные блага – бери не хочу! – и не опасаться никаких реакций населения, кроме разве что невнятного и неопасного для власти бурчания.

Среднее значение благосостояния совершеннолетнего, выраженное в USD по данным на 2021 год: Египет: 23.134, Иордания 30.814, Саудовская Аравия 84.407, Бахрейн: 98.031, Объединённые арабские эмираты 122.841, Кувейт 171.348… Со странами-лидерами в этом плане не сравнить.

Далее. В каждой из таких стран с немаленьким индексом экономического неравенства (коэффициент Джини: Кувейт – 75,4 / Объединённые арабские эмираты – 86,9 / Саудовская Аравия 86,7 / Бахрейн 98,7 ... – см. UBS Global Wealth Databook's list of countries by wealth per adult (USD), https://en.wikipedia.org/wiki/List_of_countries_by_wealth_per_adult) есть свои проблемы. Почему же они должны хотеть понижать уровень благосостояния, увеличивать экономическое неравенство в своём населении приемом энного числа братьев по вере из „народа палестины“?

Ведь новопришельцев с Газы надо учить, давать им профессии, чтобы не увеличивать социальный балласт государства за счёт постоянных искателей пособий. Надо создавать новые рабочие места. Иначе новоприбывшие, быстро радикализируясь, станут взрывоопасной силой, и возникнет местный вариант ХАМАСа – как это уже было, например, в Иордании в 1970-м, позже в Ливане... Кто же будет нести все эти расходы, которые, с течением времени могут только расти? Израиль? ООН? Лига арабских государств? Риторические вопросы! – Ответы, учитывая объём расходов, очевидны.

Кроме того: если даже допустить, что „всё получится“ и новоприбывшие получат всё названное: обучение, медицинское обслуживание, жильё и пр. – какова хотя бы маленькая гарантия, что они, почувствовав себя равными с местным населением, не потребуют гражданства – или вообще всё не развернётся по тогдашнему иорданскому сценарию?

А вероятность того, что они это гражданство получат, равна, как представляется пишущему эти строки, нулю.

Здесь пара цитат о „палестинском народе“ из арабских источников (оба текста: перевод наш – М.Б.):

Палестинского народа не существует. Создание палестинского государства является лишь одним из средств продолжения нашей борьбы против Государства Израиль на благо нашего арабского единства. В действительности сегодня нет разницы между иорданцами, палестинцами, сирийцами и ливанцами. Сегодня мы говорим о существовании палестинского народа только по политическим и тактическим причинам, поскольку национальные интересы арабов требуют, чтобы мы постулировали существование существующего «палестинского народа» для противодействия сионизму.“ (Zuhair Muhsin, руководитель одной из групп ООП до 1979-го года; из интервью голландской газете Trouw – https://de.wikipedia.org/wiki/Zuhair_Muhsin#Interview_in_der_niederländischen_Zeitung_Trouw).

Никогда не забывайте об этом: не существует такого понятия, как палестинский народ, нет палестинского образования, есть только Сирия.“ (Хафез Асад, обращаясь к Яссиру Арафату – оригинал см. https://www.goodreads.com/quotes/7498731-you-do-not-represent-palestine-as-much-as-we-do)

Такова ситуация с приёмом братьев по вере "более благополучными странами"

Но есть ведь другие страны, есть ведь, в конце концов, Европа, где трогательно и нежно заботятся о народе под названием „палестинские беженцы“. Есть США в конце концов. Но нет – тут звучит уже десятилетия другая мантра, успешно перекочевавшая из ХХ века в ХХI: „два государства для двух народов“ – с тайным припевом „Israel, verrecke!“ Так куда же денутся „мирные палестинцы“ из Газы, осчастливленные событиями 7-го октября?

Но – забудем всё сказанное. Принимающая арабская – или неарабская – сторона согласна (с Israel, verrecke! можно и подождать!), арабские жители Газы – тоже, и остаётся – что? Ага, отбор.

Цитирую проект: „в общем случае, да и в каждом отдельном случае тоже, со стороны Израиля, переселяющимся должна быть как оказана возможная помощь, но и эта помощь, и само переселение тоже, должны происходить под тщательным контролем Израиля.“

Что имеется в виду под „тщательным контролем Израиля“? Отбор кандидатов с привлечением, надо думать, спецслужб? Отбор с целью – в принципе, вполне разумной – выставить за дверь (pardon, отобрать для трансфера) контингент с террор-потенциалом? А что же принимающая сторона? Она предполагается готовой принять в объятия таких братьев? Почему?

Продолжение цитаты: „Помощь Израиля должна быть адресной и в каждом конкретном случае она должна в большей степени зависеть от того, насколько переселяющийся и его семья потенциально склонны к терроризму и насколько люди их профессии и его образа мыслей будут востребованы в секторе Газа в перспективе...“

Всё было бы хорошо – если бы эту самую потенциальную склонность можно было бы как-то установить, да ещё и не только относительно главы семейства, но и его детей (уже твёрдо воспитанных на лозунге „убей еврея“). И что такое „потенциальная склонность к террору“, когда поколениями люди воспитывались на мысли, что их земля завоёвана ненавистными евреями, которых нужно „сбросить в море“?

Но даже если, допустим это на минуту, и такое препятствие устранимо (например, путём перевоспитания), преамбулой к нему должно стать непосредственное управление Газой со стороны Израиля. В проекте Свирского сказано об этом недвусмысленно:

На время перехода от войны к мирной жизни в секторе Газа его территория Сектора Газы должна и дальше находиться под контролем Израильской армии – до тех пор, пока в секторе Газа не начнут нормально функционировать органы управления территорией..., системы жизнеобеспечения гражданского общества и не начнёт зарождаться и само гражданское общество.

Не касаясь легитимности такого шага (об этом - чуть ниже), проект вызывает три вопроса: (1) сколько времени (лет) уйдет на построение „органов управления территорией“ и гражданского общества? (2) во что это обойдется Израилю? и (3) какова гарантия, что в возникшем  „гражданском обществе“ через какое-то время не прорастёт росток терроризма?

Теперь - о легитимности.

Цитирую автора проекта: „На мой взгляд, для того, чтобы контроль Израильской армии за территорией сектора Газы был как можно более легитимным с точки зрения мирового сообщества, как мне кажется было бы целесообразно и достаточно, чтобы Израильское Правительство приняло соответствующее решение и это решение было бы одобрено правительствами других стран.

И далее: „Мандат, про который идёт речь, будет выдан не на международном уровне как ранее, а на уровне Израильского правительства, но на международном уровне он всё-таки будет котироваться потому, что решение о его выдаче предположительно будет одобрено на этом уровне.

Можно с основанием полагать, что такой самовыданный мандат не будет иметь ни для кого юридической силы. Израиль окажется под шквальным огнем обвинений в неоколониализме, подавлении свободы и пр. 

Видимо, понимая маниловость своих предложений, автор делает спасительную оговорку, с которой невозможно не согласиться: Конечно всё это (трансфер, создание в Газе структур гражданского управления и др. – М.Б.) станет возможным только тогда, когда возникнет абсолютно ясное понимания того, что на территории сектора Газа возникнет в будущем.

Да. Но серьёзного проекта, что делать с Газой, пока нет – или во всяком случае, он пишущему эти строки неизвестен. На мантру о двух государствах для двух народов мы, евреи, можем, как мне представляется, реагировать только одним: „Никогда!!“

Хватит ли твёрдости у руководства Израиля – государства ВСЕХ евреев мира, раздираемого противоречиями, разъедаемого моровой язвой (sic!) левизны, зависимого хотя бы в плане вооружения от своего далеко не верного союзника, противостоять давлению проарабской „мировой общественности“, ООН, США и прочим силам, продавливающим план „2Г - 2Н“?

Таковы мои замечания к проекту „что нам делать с Газой“. Смысл их - вопросы, которые, возможно, позволят конкретизировать предложения, высказанные этим или другим „Газа“-проектом, и придать им статус выполнимости.

 

ОТВЕТ