Из австрийской поэзии
Христинэ Буста
(1915 — 1987)
Стихи
Жизнь,
спрянная в янтаре,
погребена.
Шрам,
прикоснёшься —
невредим.
Начертанное Время,
иль мелом, иль агатом
в нём стать.
Снег в Адвент
Тише вести не будет для слуха —
так скажут влюблённые ночью,
кто вдали друг от друга спят,
а утром найдут чужую землю
снова гнездом, что полно
небесного пуха.
Апрель
Птиц свобода и юности взвитых волос у дней.
По ступеням скачет дождь, малюя разливанное море.
Дождь играет с солнцем, оно у окна будет вскоре
и войдёт к тебе в комнату, что долго была полна теней.
Перед яслями
В руках у земли остаётся солома всегда за труды,
исчезают в других местах где-то её плоды.
Как стужа и ветер говорят люди хотя,
вол с ослом немо согреют тебя, моё дитя.
Король и трактирщики ничего не слышат они,
обещания ангела, замерзая, пастухи лишь слышат одни.
Мудрейший мудрец, кто в ночи идёт за звездой,
принесёт мирра тебе горькою мздой.
Топор и пила висят небесами, светясь над твоей головой,
там скипетром кротости видясь средь тьмы мировой.
Сиянию лампы хлева хватает любви в сладчайшей из нег,
И солома и дерево служат Богу как ковчег.
Текст для рождественской открытки
Также если нам ангел не встретится:
свет королевской свечи на краю пути
может нас взвеять собою везде
посланцами зазеленевшей земли.
И розетка из листьев одуванчика
засияет сродни Вифлеема звезде.
Istanbul
Мы муэдзина не слыхали,
звучал одних торговцев ор.
Баран напрасно жалко блеял,
горн корабля обрявкивал причал.
Один Христос, трёхкратно заключённый:
в той золотой стене,
в оливы древесине,
в сетях того из рыбарей -
молчал.
Посещение дождя
Проходит туча у самой крыши,
сереют перья голубя из ниши,
куда забился он для сна.
А вот у бодрой подвальной мыши
сияют глазки из норки тиши:
«Вот капли уж у тумбы, где афиши,
и слышу, семенят сюда.» - пищит она.
Горизонт мёртвых
Высока трава забвения.
Кто пасётся ночью на холмах?
Перезвоны духов ветра,
золотисты с едой кашёлки неба.
Но как прежде трав метёлки
неприкосновенными стоят.
Рождественская песня из барака
Айа попайа, шуршит что в соломе без сна?
Что ж мать плачет часто вся в стыни окна?
Отец ищет хворост, в дырявой обувке понур,
Крестьянин в хлеву нынче запер корову и кур.
Айа попайа, шуршит что в соломе без сна?
Пастухи отощали, у ангела радость уже не видна.
Не охотно расстанется Ирод с его золотыми как мздой,
потому платит воинам он только нашей звездой.
Стены
Иерусалим и Берлин.
Той стены
открытая книга
полна таинств шрифтов.
Из боли,
из вины
каждому там одна буква.
Что он дешифрует один.
Мама делает это легко
Мама делает это легко,
чтобы правду ей рассказать:
В доме у нас медведь прячется год,
который тайно лижет наш мёд,
горшок пуст почти ведь.
Может, ты был медведь???
Ветреный день
У каждого угла сегодня с ветром перепалка:
он капюшончики с детей срывает всё грубей,
без уважения совсем ко шляпам дам
развешивает их цветами по кустам,
у продавца каштанов угнана каталка,
ну а газетчица парит как двадцать голубей.
Вымерзший водопад
Недвижно виснет на скале,
ледовосерым корневищем ни во что,
порой остекленив в нём
ветра звон.
Невидимый в породе
поток, в котором заключён
весенних вод оргАн.
Случай со временем
Та буря
у часов на нашей колокольне
оторвала стрелку.
У нас идёт всё снова
по старинке
по звёздным лишь часам.
Назидание у яслей для нашего времени
Лишь хлевы украшают блёстки!
А правда лоска лишена:
гнилое сено, деревянное корыто,
промокшие насквозь от слёз вол и осёл
пренебрегают пережёвывать всё сыто.
Бдят пастухи в дыму жаровни,
всю ночь усердно жаря дичь.
Жуя звезду в корице, Ирод нем,
а мудрецы, взирая отстранённо,
всё виски шлют в далёкий Вифлеем.
Фридэрикэ Майрёккэр
(1924 — 2021)
установление состава одного отрезка жизни
в моём ранце
стволик тимьяна
две монеты
один тупой грифель
скомканные заметки
кекса крошки
зелёная бельевая прищепка
та визитная карточка одной японской германистки
разломанный маленький гребень
и на одном перезатенённом нотном листе Дали муравьи
Та Эгейского ветропескосинь
Та Эгейского ветропескосинь
со штормофлажками и лодками жизни
с развеянным от стоп по берегам
заселена
белыми медузами
ангелами морей
и вертикальными морскими коньками
тебе к стопам
в то последнее утро
до той поездки
в ту тригонометрию сфер
* * *
крайне красивы в сини манёвры
нарисованы лилии на груди
для Томаса Клинга
в волосах вееры с лип
и северо-африканский узла фруктик
прыгают в искристом ветре
волшебно стряхиваемы к грунту с чуба
или запах или ХёльдэрлИна юности локон
или садится губкой собачка
в вызванное такси
или стоят белые тенисные тапки на просушке
на солнце в открытом окне
или лежится простёршись с восковыми ушами
на скамейке в полутени от дерева
тому кто удары сердца считает
одной святой Екатерины Сиенской
с лилиепосохом у белых тех
глаз открытых наполовину
* * *
Дайнцэндорф / зелены понедельники
или где уже видела раз белые эти глаза
но тогда на серебряных рельсах горизонта
тогда когда тут был этот праздник берёз
этот берёз увядающий по полям праздник
тела Христова по зелёным волнистым полям
и ребёнком была в неведеньи я /
помазан ребёнок помазанный и мои глаза
ныряли в синь неба в фламингооблака
в перелёта фазанов стай каре или
в стрижку мальчишки и прислонялись
напротив в глициниях дома и снова клевер
и какого-то утра волочимых строений балдахин
обескроненный пруд и пиления скрипок гроза
гнилая вода фигур мышей бледный касатик
перед окнами синий консилиум или кролика
вокруг левого глаза крон высший пик
шафран открытых прорех
цветок кладущая и веселее куклы рука
* * *
в той птиц карете
для Христы Кююнхольд
были куры дети трясогузки буквы
у селений которые и в тех лугах:
облака роскошные облака и луга: волнами
и в которых виделись трое в соломенножёлтых
Ван Гога шляпах.. невинность эта говоря прямо
к морю и тот перевёрнутой жести ковш при
нависшей грозе чем были кристаллы граната
те самые капли из одной бури неба: из жёлоба
кровли какого-то треска и игл инструмента
беспросветной бури и т. д. заросли зелёного лука
и зонтиков в лесу под садами герани если они
тому дождю отдавались тогда начинали кровавить
тот белый зонт как он был воткнут в цветы земли:
фирн или снег фирном на затылке гор мелом
на доске меню греческой едальни напротив ворот
прислонено где к вершине блюд одно блюдо
с Агнцем Божьим
ТОТ АГНЕЦ БОЖИЙ в костюме дождя и герольда:
одна чёрная веточка была так согнута и угнетена
отломана от того самого дерева
описано было которое в инициалах поэта
теперь больше в настроенье
теперь больше в настроенье каналий
я не радуюсь, если мне кто-то цветок спрессованный шлёт
или двухсот миллионов лет давности лавопесок,
я не радуюсь цветам у моей двери и букетам, если
кто-то отыщет меня — такие знаки для меня всякий смысл
потеряли, став пустых притязаний полными жестами мне.
Да, не знаю, как и где я сама пребываю, только,
что старое PIANO PONI моя комета и плачет со мной.
Внутри кирхи
Благоухание куполом:
от гладиолусов и мимозы
и для пожертвований кружки;
на плечах Мадонны
ростки того янтарного света,
и пространство в пальмах живя зЕлено.
Вечерами
Исхлёстан светлый
цикламен, тонируя
ту королей голубизну
у моего неба, но беспокойно
витает пыль и застывает
фиолетовая лужа, а вдали
по окнам никнут астры на свету
бело, бело и просветлённо.
В лесу Катыни
В ЛЕСУ КАТЫНИ
в лесу Катыни
там где птицы пели
в лесу Катыни
в лесу Катыни
там пели птицы все
(and the chariot swung the chariot
over the mediterranean sea swung over the sea)
в лесу Катыни
в лесу Катыни
там где птицы пели
в лесу Катыни
там пели птицы все
and the chariot swung the chariot
over the sea
бледнощёкое небо
бледнощёкое небо
обдувает снопы в полях
и дикие розы в горах
и многие дикие розы в горах
облетели
в оглушённый воздух горна удар:
запах огромной сосны на краю луга
Розы вечера
Розы вечера
вьются венком
вкруг стропильного остова крыши
тот карбункул на запад кропит
медленно и красновато
в те облака-шары
в моё сердце в надеждах
затонув где
твои вчера приветившие глаза
как колокола в море стихли
в дождь какое-то чудо
то ушко богемского
фарфора: чашку-розу с
ручкой сегодня
я увидела в первый раз
в первый раз ей сегодня владела
после столь многих лет она
не носила серёжку но шляпку
походившую на заснеженный скальп
ах сахара горка которой
поучением людям хочется стать
комплиментарно
так сразу рыжа так сразу
рыжа да так бывает со мной так сразу
тот цвет зелёный в мире есть
рыжий, зелёный значит одновременно
рыжий но манная крупа песок но
как манная крупа и песок вместе как
манная крупа или песок на турнире
в Толедо, так бывает со мной значит
бывает на моих глазах это значит
бывает со мной поразя прутиком
в клею (для ловли птиц) коса
Башня Хёльдэрлина, у Нэккара, в мае
этот приз ХёльдэрлИн
в светло-красной комнате Хёльдэрлина
в коридоре
мой падает взгляд на те красные цветы в стекле
окаймлённом опавшими
лепестками
ничего кроме
пуста комната только та ваза с цветами
два старых стула
я открываю окно
в саду скажешь ты те деревья
ещё схожи с теми тогда
но слышится музыкальный мотив
ИССИНЯ-МАТОВОЙ ВОЛНЫ СЕРЕБРЕНЬЕ
в иссиня-сером
я тебя ощущаю как
нежный из цветов миндаля
венок я тебя ощущаю как
вечера луг я тебя ощущаю как