Йоахим Ринхельнатц

 

Стихи из разных книг

 

Новые дали

 

Слева от входа в стратосфере

Ведёт проход

(Коль не засыпан был б по крайней мере)

Семь километров по длине раз в год

Вплоть до Неясности в сей сфере.

 

Там узнаётся с полнотой примера

Ничто. Поскольку там владычит мрак.

Коль там глаза закрыть позволит вера —

Себя пристрелит тихо всяк,

Затем припомнится немецкая Венера —

Вечерняя звезда как знак.

 

 

Бедный росточек

 

Щавель меж шпал и рельсов рос,

Блестевших дёгтем жирно,

И, видя полчища колес,

Стыл по команде «Смирно!»

 

Он гари их глотал поток,

Чахоточен с годами,

С сердечком слабенький росток,

Следя за поездами.

 

Лишь поезд — как коню узда — 

Щавель стыл «Смирно!» годы.

И видел  только поезда,

Ни разу — пароходы.

 

 

Плод-развод-плод

 

Банан ли, дыня то, иль ананас —

Все эти фрукты, что у большинства в почёте,

В себе имеют что-то непристойное для нас,

Что-то нудистское, коль прямо назовёте.

И этому я лично очень рад,

Что что-то, с чем не связаны напасти,

В нас инстинктивно без преград

Приводит к удовлетворенью страсти.

 

Но коль пугает то кого-то заодно,

Обезоруживая в плачах за Европу,

Тому всё ж хочется сказать, что мы давно,

Уже давным-давно не лижем больше в ...опу.

Но это может, пусть в теории, но всё ж

Вновь повториться с нами после Рая.

А то гиперэтичный б  стал с крахмалом схож,

И стал б краснеть, на персики взирая.   

 

Реклама

 

Я знать не хотел бы совсем ни о чём,

Реклама вдруг перед глазами.

Она их пронзила внезапным лучом

И в память вцепилась зубами.

 

Я видел с рассвета её допоздна,

Коль бдели вокруг иль заснули,

И для мочунов прославляла она

Мне качество новой  пилюли.

 

Себя уверял я: «Возможно, но мне

Её предложить как посмели,

Я совестью чист, даже если во сне,

И сух лишь бываю в постели!»

 

Она же бежала за мной по пятам,

К очкам подлетала как пуля.

И даже в журналах, где нету реклам,

Была мочунам та пилюля.

 

То розова нежно, то столь зелена,

То в рифмах воспета поэтом,

Неслась на трамвае плакатом она

И с крыш всех влекла чудным светом.

 

И так как я чарой её был объят,

Безвольным я стал, точно гули.

И вот предо мною на завтрак лежат

Для всех мочунов две пилюли.

 

Жена их глотает, чтоб сбросить ей вес,

Впервые обманута мною.

И всё же душе вновь дарован с небес

Покой —  но какою ценою!

 

Ответ коллеге

 

Будь ты артист, будь Ференц Лист,

Будь христианин, в куче ль глист.

Ты в этом усомнись (вдруг ложь?)

И усомнись в обратном тож.

 

Что идеалом взял ярмо:

Ничто, чтоб встретить, встретит лишь —

(Не верно по себе само)

А для раздумий яд, глядишь.

 

Но от того себя храни,

Чтоб в это верить, подтвердить!

Будь травле, чмоку рад все дни

Разврату, птичке, кофе пить.

 

Но коль в тебя вселилось что,

С чем ты меня понять вдруг смог,

И благодарный смех — залог,

Что знаешь лучше всё про то,

То верю: верен твой итог.

Дряхлые нити

 

К старьёвщику, печаль тая,

Соленый огурец

Принёс раз старец и сказал:

«Нахлебник землепашца я,

Хотелось, чтоб ты что-то дал,

Ведь тот такой подлец.

 

Сей огурец несу в Нужде,

Чтоб пуговицы, верь,

На милостыню разве купишь где,

К штанам пришить на дверь.»

 

И вот старьёвщик, взят тоской

Ни словом с огурцом,

А старец что в нужде такой,

Склонившись в пах тому лицом,

Сто пуговиц своей рукой,

Из золота, к столбу ворот

Штанов с усердьем шьёт.

 

« Спасибо!» — старец рёк,

                                      затем —

Дверь настежь у обнов —

Идёт и встречным кажет всем

Сокровище штанов.

 

И так ходил, покуда рок

В психушку не завлёк,

Иль — возбуждение от ссор

             с людьми, но где он смог

Всё ж пуговицы проглотить,

                      и с тем в могилу лёг.

 

 

Везде

 

Да Страна чудес везде.

Жизнь везде на это.

И подвязка тёти где,

Как и подле где-то.

 

Темнота везде-везде.

Детям быть отцами.

Пять минут поздней в узде

Что на время мрёт в беде.

Вечность всюду с нами.

 

На улитку дунуть — так:

В рАкушке  излишек,

Погрузить сей дом в коньяк —

Видит белых мышек.

 

 

Перевел с немецкого Алишер Киямов

 

С другими стихами поэта вы можете познакомится в бумажной версии журнала